История темпуры начинается с ослышанного слова: латинская фраза quatuor tempora, которой португальские миссионеры шестнадцатого века называли свои постные дни, осталась в Японии как имя самой жарки. Техника вошла через Нагасаки и стала народной едой на улицах Эдо; её ели стоя, с бамбуковых шпажек, у бродячих лотков. Из страха пожара бывали времена, когда жарить её в помещении запрещали вовсе.

Четыреста лет спустя под крышей той техники живёт целая семья. Темпура сет это антология той семьи у нашей стойки: подборка нашей горячей стороны, в тридцати двух кусочках. Сладость креветки, нежность курицы, жирная глубина лосося; всё внутри той же золотой брони, и ни один не похож на другой. В этом удовольствие антологии: разные стихи одного поэта.

Правила одни для каждого кусочка: кляр ледяной, масло чистое и раскалённое, время дело секунд, подача немедленная.

Для тех, кто держит дистанцию с горячими суши, эта доска не попытка убеждения, а открытое приглашение. Темпура открывает дверь; нёбо улаживает остальное.