Одно из неписаных правил японской кухни гласит так: в одном кусочке текстуры должны беседовать, а не кричать. Маки с авокадо и креветкой хрестоматийный случай.

Креветка упруга; она на миг сопротивляется укусу, затем сладко поддаётся. Авокадо не сопротивляется вовсе; его сливочная мягкость сразу расходится по нёбу. Одно упругость, другое течение; мост между ними строят жемчужный рис и хруст нори. Четыре голоса, один аккорд.

Креветка приходит со своим добрым знаком. Её японское имя, ebi, пишется 海老: старик моря. Согбенная спина и длинные усы делают её японским символом долголетия, и креветка сидит во главе осэти, новогоднего стола. Авокадо же плод, что японцы зовут лесным маслом; знака оно не несёт, но его текстура достаточно убедительна.

Восемь ломтиков; в каждом сад и море пожимают руки, а сверху доброе пожелание. Малые кусочки порой щедрее больших тарелок.